Статьи
На главную страницу


ЖАК ЭРВАН. Рено

РЕНО. Конфеты моего детства. Песни и рисунки, предисловие Сан-Антонио

Длинные крашеные волосы под белой дедовской кепкой, серьга в ухе и сигаретка в зубах, красный шейный платок — впоследствии он станет непременным атрибутом — и дьявольски лукавая усмешка на ангельской физиономии. Так выглядел Рено Сешан (род. в 1952 г.) в 1975-м, когда вышел его первый диск, "Влюбленный в Париж". Впрочем, фамилия его, в отличие от имени, публике не слишком известна: он предпочел, чтобы его знали просто по имени — Рено. "...За приблизительными мелодиями и не слишком глубокими текстами этого Гавроша-анархиста чувствуется рождение чего-то особенного, лежащего вне проторенных путей современной песни. Умышленно продуманное ретро... возвращает нас к песенной культуре начала века".

Так писал о Рено в июне 1975 года известный французский обозреватель Луи-Жан Кальве.

"У меня ни гроша в кармане, ни серьезного вида..." — поет один из героев Рено. Виду самого Рено, в самом деле, до серьезного далеко. Чего нельзя сказать о месте этого автора во французской песне, да, пожалуй, и в жизни Франции вообще. Рено — один из самых популярных певцов Франции — известен не только на своей родине: тексты его песен служат учебным материалом для изучения разговорного языка в Дании, США и других странах. Кстати, изданный в 1987 году у нас замечательный словарь разговорной французской лексики тоже включает немало цитат из Рено.

В 1982 и 1986 году во Франции вышли два сборника его текстов: первый -в знаменитой сегерсовской серии "Поэзия и песни", с биографией и критическим разбором, второй — в издательстве "Сей" с небольшим предисловием-пеаном в честь Рено самого Сан-Антонио 1 (владеющего, как известно, разговорной речью и арго на уровне высшего пилотажа). Вторая книга к тому же прелестно иллюстрирована автором.

"...Когда на экране моего ящика / Дефилируют мальчики в смокингах / И вещают про лето, про солнце, про пляж / ... / Меня одолевает безумное желание / Вернуться петь на улицы / Подальше от идолов и поп-звезд / Чтобы обрести утраченное время..." Этот текст не стал песней, но Жак Эрван недаром извлек его из тетради Рено, чтобы привести в своей статье: можно смело сказать, что Рено удалось сделать явью это "безумное желание".

Еще подростком (кстати, в 15 лет он принял как нельзя более активное участие в студенческой "революции" 1968 года) Рено с несколькими приятелями отправился на улицы Парижа петь песни из репертуара знаменитых шансонье начала века — Брюана, Монтегюса, Жоржиуса, Фреель и др. Затем написал в этом жанре несколько собственных произведений, не скрывая их пародийно-подражательного характера.

"Мне тяжело петь эти песни — / Так они грустны, мои истории, / Но та, что я вам сейчас расскажу, / Из моей гитары — и то выжмет слезу".

Вскоре, однако, выдуманные персонажи какого-то смутно-неопределенного прошлого уступили место вполне реальным героям из вполне реального мира. Зарисовки так точны, детали настолько живы и убедительны, что по этим песням можно изучить не только язык, но и жизнь их персонажей до мельчайших подробностей.

Вот песня "В моем доме" — и перед нами девять этажей с их обитателями: от старого тоскующего по Индокитаю вояки-консьержа, которого выставили даже из армии (это к вопросу о том, дурак ли он,- поясняет Рено), до банды энтузиастов -славных ребят 68-го: они спят прямо на полу, день и ночь крутят музыку и никогда не платят за квартиру; когда же их призывают к ответу домохозяева, они жалуются в газету (это к вопросу о том, нервничают ли они,- столь же заботливо комментирует автор).

Вот еще один "групповой портрет в интерьере": песня "Marche a l'ombre" ("Чтоб я тебя здесь не видел"). Герой песни сидит в своем любимом кафе, куда время от времени входит очередной посетитель. Герой в красках делится впечатлениями о нем со своим приятелем Бобом, погруженным в сражение с игровым автоматом, объясняет, почему данный тип ему не нравится, и выпроваживает его из кафе. Таким образом, перед нами проходят: хиппи, потаскушка-мещаночка, "раскрашенная, как каре тузов", шпана-рокер, панк, интеллектуал стиля "Нувель-обс" и под конец — сама Старуха Смерть, которая не избегает той же участи.

"...И если она потащит меня наверх / Посмотреть, есть ли там народ в кабаках..." Песни Рено пестрят подобными полунамеками-полуцитатами из Брассенса — и это не случайно: Рено не скрывает преклонения перед своим любимым автором (кстати, в свое время Рено удостоился одобрения Брассенса за безупречное построение песен). Среди прочего, Рено объединяет с Брассенсом серьезная роль, отводимая тексту (в сравнении с музыкой), бунтарски-анархистское мировосприятие и чувство юмора.

"Она верит в Бога / но ей не отвечают взаимностью" ("Красный пригород").

"Леопардовые колготки / зарегистрированные в Обществе охраны животных" ("Чтоб я тебя здесь не видел").

"Я попросил, чтобы на спине / Мне вытатуировали орла с распростертыми крыльями / Мне сказали: орел не поместится — / сделаем тебе воробья..." ("Поэма").

"Простой и прямой язык,- пишет Жак Эрван,- изобилующий образами и выражениями, взятыми из арго и "верлана" — ("верлан" — слово "l'envers" (изнанка) с переставленными слогами — один из методов словообразования в арго. — Н. Ф.),- питает тексты Рено: едкие и ироничные, горькие и негодующие, смешные и пародийные, лирические и нежные. Язык, приправленный остротами и юмором, язык народа, язык каждого дня, язык улицы и бистро, живой благодаря синтаксису, который никакая академия не загнала в капкан своих правил".

Так называемый "феномен Рено" возник из столкновения двух различных традиций французской культуры. Об этом красноречиво говорит даже само социальное происхождение певца. Дед с отцовской стороны — преподаватель греческого в Сорбонне, отец — писатель, переводчик и преподаватель немецкого в лицее; дед по линии матери (ему посвящена песня "Оскар") — шахтер, затем рабочий; мать с юности работала на заводе, ушла, чтобы вырастить шестерых детей, и снова туда вернулась. С одной стороны — любимые отцом классическая музыка и Брассенс, с другой стороны — пластинки Мориса Шевалье и Эдит Пиаф, к которым отец был совершенно равнодушен. "Несомненно, именно отцу я обязан тем, что пишу песни и сочиняю музыку, и благодаря матери во мне живет эта любовь к улице, бистро и аккордеону..." — говорит Рено.

А вот автопортрет его главного героя: "В бистро уходящего времени / Я потягиваю рюмочку на террасе. / Говорят, что в школе хандры / Мне нет равных по успехам..." ("Моя жизнь щиплет мне глаза").

Кто же он, герой Рено, и почему некоторые обвиняют его автора в присвоении чужого социального статуса?

Для героя Рено — по-французски он называется "zonard" или "loubard" — в русском языке нет адекватного понятия. Ближе всего, пожалуй, "шпана", но это очень неточно. Это подростки, родившиеся и выросшие в так называемой "зоне" (очень хорошо эта "зона" описана в романе Робера Мерля "За стеклом") — неблагоустроенных пригородах крупных городов (Парижа в случае Рено), где между голых домов типовой застройки свищет ветер, и больше ничего: ни театров, ни кино, ни парков — пусть молодежь развлекается как хочет. Она и развлекается, а каким образом — нам поможет понять выдержка из газеты "Котидьен де Пари", предпосланная Жаком Эрваном как эпиграф к книге о Рено.

"Конечно, в бандах есть парни, которые занимаются взломами и терроризируют старушек. Но что касается меня и моих товарищей — нас объединяет дружба. Дружба, а часто и... безработица. Мы собираемся, болтаем о том и о сем, но никогда о будущем: на него нам наплевать. Некоторые из нас немного подрабатывают, чтобы купить мопед. Другие ограничиваются мечтами о том, что в один прекрасный день он у них будет и так".

Даниель, 17 лет, Сарсель"

Вот этот реальный Даниель, в общем-то, и есть вымышленный герой песен Рено. Почему же именно на нем остановил свой выбор их автор, выросший в интеллигентной семье?

Послушаем самого Рено: "...И эта их неистовость... Я никогда не был ни буйным, ни вспыльчивым. ...Но внутри я такой же бунтарь, как они; может быть, я просто чуть больше люблю жизнь".

"...Отождествляя себя с жителем "зоны",- пишет Жак Эрван, — Рено пропускает своих персонажей сквозь фильтр собственной личности, и многие из его песен должны пониматься не буквально. Он не колеблясь пользуется мифологическим арсеналом "лубаров" и смело черпает из набора их символических приемов. Он берет у них напрокат систему ценностей, отчасти ему самому чуждую, которую он явно идеализирует... Однако в "Поэме" — стихотворении, которое некогда завершало его спектакли, он позаботился о "демистификации" своего персонажа, тем самым подчеркивая расстояние, отделяющее "лубара" его песен от него самого".

Можно сомневаться в поэтической ценности текстов Рено, можно сомневаться в воспитательном значении его песен — нельзя забывать вот о чем: с шутками и прибаутками, зубоскаля и ругаясь, по видимости небрежно, а по существу очень даже добросовестно, Рено песня за песней рисует то, что мы бы назвали "энциклопедией французской жизни".

"Я — свидетель того, что происходит в моей эпохе, в моем городе и на моей улице,- именно это вдохновляет меня на песни".

"Я прилагаю все усилия, чтобы лучше описать ситуации, которые я знаю наизусть. И даже если я несколько преувеличиваю, желая придать своим текстам больше силы, я все же надеюсь, что некоторые из моих песен, если что-то от них останется, смогут дать социологические элементы жизни XX века".

Целая глава эрвановского предисловия посвящена двойственности, противоречивости облика Рено — ангелочек на одних фотографиях и дикий волчонок на других (причем сам певец явно предпочитает последний вариант). Словно вторит ему автор предисловия ко второму сборнику — Сан-Антонио: "Менестрель или хулиган? Анархист или парижский Гаврош? Ангел с перепачканным лицом или демон с ясным взглядом? Кто ты, Рено? ... Радуйся, Рено, твои враги — это старики ...Радуйся, Рено, твои друзья — все молодые люди Земли: настоящие молодые люди — те, что никогда не состарятся. ...Они были и будут тебе бесконечно благодарны за то, что ты проделал работу Верлена, пользуясь словами бистро... Твой талант помогает им жить. Они узнают себя в тебе, как в зеркале. И черт побери, как же они хороши в твоих глазах!"

Хороши ли?

Действительно, симпатичен бездельник-мечтатель из песни "Моя жизнь щиплет мне глаза". Симпатичен парнишка, организовавший банду, состоящую из одного человека ("Je suis une bande de jeunes"), симпатична наивная Пепетта. отправляющаяся в отпуск на поиски большой любви ("Возвращение Пепетты"), и, действительно, многие, многие другие персонажи Рено.

Но страшен Жерар Ламбер, убивающий местного "маленького принца" за то, что тот не вовремя попросил его нарисовать барашка ("Приключения Жерара Ламбера"). Жалок Мишель, ставший наркоманом ("Белая дрянь"). Жалок Анжело, нашедший гениальное решение всех своих проблем в периодических мордобоях ("Baston!").

Страшны обыватели-буржуа, пришедшие поглазеть на неудачливого грабителя и одобрить незаконное убийство, совершенное полицейскими ("Стервятники"), и страшен Слиман из песни "Второе поколение", без стеснения излагающий свое кредо: "Мне нечего приобретать и нечего терять — / Жизнь в том числе. / Я люблю лишь смерть в этом дерьмовом мире, / Я люблю то, что сломано, то, что разбито..."

Подборка текстов второго сборника отличается от первой тем, что в нее включены тексты двух последних дисков, и из сравнения ясно виден почерк повзрослевшего мальчишки Рено: вместо протеста ради протеста спустя четыре года осмысленная тревога за будущее планеты.

...Звучит очаровательная сладостно-убаюкивающая вальсовая мелодия. Какой еще приятный сюрприз ожидает слушателя? А вот какой: "Лохмотья, пропахшие бензином, / Молча умирает ребенок / На тротуаре Боготы / Никто не останавливается / Изуродованные на минных полях, / Рассеянные на передовых линиях, / Умирают дети войны / За идеи отцов"... И в то время как в основном тексте песни Рено перечисляет точки всех концов света, где умирают дети, содержание рефрена и проясняет происхождение этой странно-неуместной мелодии: "Бал в посольстве: / Горстка больных, / Выживших из ума стариков / делят Вселенную между собой..."

К чести Рено следует сказать, что он не только в песнях и не только на словах борется за охрану окружающей среды, выступает против расизма, против войны и диктаторских режимов. Вместе с тридцатью пятью другими артистами он участвовал в совместном диске "Песня без границ" в пользу Эфиопии; основав собственное музыкальное издательство, он помогает пробиться молодым певцам, которых отказываются издавать крупные компании.

Возвращаясь к песне "Умирают дети", заметим, что дети вообще занимают избранное место в мире Рено. Отношение к детям всегда было для него лакмусовой бумажкой, испытывающей на "свой-чужой". И почти все песни Рено написаны сквозь призму детского восприятия.

"А ну пойдем выйдем, если ты мужчина!" / Я в таких случаях не выхожу никогда. / Мне кажется — я не мужчина, / Мне кажется — мне четырнадцать лет" ("Поэма").

Недаром и одна из последних пластинок, и сборник называются по песне, где Рено разговаривает со своей пятилетней дочкой: "...и говорить тебе, наконец, / Что надо любить жизнь, / Любить ее, даже зная, / Что время — убийца / Уносит с собой / и детский смех, / И конфеты моего детства..." ("Конфеты моего детства").

Н. Флерова
«Соврем. худож. литература за рубежом», 1988, № 3.

1 См. "Соврем. худож. литература за рубежом", 1979, № 5


Наверх
Статьи
На главную страницу