На главную страницу

Мир тесен, или кто написал "Сару Битахон"

Давным-давно, в 1993 году, когда ЛМ репатриировался на историческую родину, он учился в ульпане и целый месяц подметал улицы славного города Натания. Этот недолгий эпизод трудовой карьеры до сих пор является предметом особой Левкиной гордости. И я не сомневаюсь, что именно эта работа подвигла его на написание единичного шедевра под названием "Сара Битахон". Вообще-то шедевр поется под три аккорда (на четыре, музыку сочинял композитор М.Меерович, но не тот, который автор музыки к "Трем поросятам. - прим. Ред.), но и текст, конечно же, имеет самостоятельную ценность.

Ознакомиться с шедевром

Шли годы. Шедевр опубликовали в "Абзаце" (который существовал в "Вестях", пока туда не переселился "Беседер"), и даже дважды. Во втором издании, правда, Васю зачем-то заменили на Колю, а Левка писал им письма, настаивая на Васе в защиту жизненной правды, поскольку именно Вася, а не Коля учился с ним в том самом ульпане. Однако страсти постепенно затихли, и даже родственники перестали ждать следующего шедевра, поняв, что в отсутствие метлы Левкина муза не поет.

И вот не далее как вчера... звонит Левкина родственница Фирка и, задыхаясь от возмущения, рассказывает следующую историю.

Фирка, которая чем-то заведует в конторе по уходу за пожилыми людьми, повезла группу старичков на отдых в Эйлат. Активные старички захотели провести в гостиничном лобби Вечер Поэзии, благо в кустах оказались представители Лодского Литературного объединения. И вот выходит на сцену товарищ, член Союза Писателей Израиля, и зачитывает поэзию из своей - не хухры-мухры, а в типографии отпечатанной - книги. Ну, дело-то святое, сидит Фирка, то послушает, подхихикивая, то задумается о чем-то своем, то вздремнет. Внезапно происходящее на сцене пробуждает ее от сладких грез: товарищ радикально сменил регистр и к тому же декламирует нечто до боли знакомое! Писатель зачитывает текст "Сары Битахон"!

Фирка выдерживает два куплета. На словах "ах, как долго я ждала" она медленно и грозно поднимается со стула со словами "Извините, я вынуждена вас перебить. Но эти стихи написали не вы. Более того, их написал мой родственник". Писатель краснеет, бледнеет, лишается на минуту дара речи, в публике смех, но и крики: "А дальше, а дальше-то что? Ну, дайте уже ему до конца дочитать! чем дело-то закончилось?" Товарищ дрожащим голосом дочитывает до конца и что-то несет вроде того, что стих был прочитан с разрешения автора - его приятеля, и он собирался об этом объявить в конце. "Тамбовский волк тебе приятель, - отрезает Фирка, - ты ж стих из своей, блин, книги зачитывал!"

В общем, досталось несчастному плагиатору на всю оставшуюся жизнь. Можно даже неуверенно предположить, что больше таких вещей он делать не будет. Звать героя Шимон Пузыревский - о как.

Люди! Если судьба вас когда либо столкнет с Шимоном Пузыревским из Лода (или с его произведениями), то Левка просит вас пожалуйста купить-отобрать-выпросить у него эту самую книжку, потому как ТОЖЕ ХОЧЕТ ВИДЕТЬ СЕБЯ НАПЕЧАТАННЫМ В НАСТОЯЩЕЙ КНИЖКЕ!

А мораль, мораль-то? Как говорила Герцогиня, "во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти!" Вот она - мораль:

Если можешь не врать - не ври. Ибо мир тесен так, что мало не покажется.

23.06.2005

Наверх