Статьи
На главную страницу


Ив Симон. Иное желание

Сборник текстов песен Ива Симона "Иное желание" для своего жанра построен необычно. Впрочем, и певец Ив Симон не совсем обычный. Кроме очерков и эссе, опубликованных в журнале "Актюэль", на его счету шесть романов, и последний из них - "Великолепный путешественник" - удостоен литературной премии (Prix des Libraires, 1988).

В рецензируемой книге собраны песни Симона, написанные им после 1972 года. Составитель сборника, похоже, сам автор. Перед каждой песней - краткий комментарий, написанный Симоном, иногда это история написания песни, иногда - размышления по поводу ее содержания. Комментарии, порой бесценные для читателя-слушателя.

Ив Симон родился в 1944 году в Лотарингии, в семье железнодорожника. Он был единственным ребенком, и, может быть, поэтому печатью одиночества отмечено все его творчество. "Я люблю одиночество, я ненавижу одиночество",- пишет Симон в своей автобиографии (журнал "Paroles et Musique", № 45, 1984). Университет в Нанси, 1965- Париж; Симон получает диплом филолога и собирается на высшие кинематографические курсы.

В 1967 и в 1969 годах Ив Симон записывает два первых больших диска, в 1971 году выходят его первые романы "Цветные дни" и "Человек-радуга". В 1973 году он записывает новый диск, стиль которого не имеет ничего общего со стилем или, как формулирует это автор, с отсутствием стиля прежних лет. Этот поворот Симон пытается объяснить тем, что в 1973 году, участвуя вместе с актрисой Жюльет Берто в съемках фильма "Эрика Минор", он впервые очутился перед кинокамерой, с детства игравшей для него роль "магического объекта", и именно это обстоятельство раскрепостило его. Так или иначе, но Ив Симон как певец начинается именно с диска 1973 года, и даже точнее - с заглавной песни "В стране чудес Жюльет". "Вы шагали, Жюльет, по кромке воды, // на спине - четыре красных крыла, // и Ваше пение "Алисы" Льюиса Кэрролла // ложилось на безумную магнитофонную пленку..."

"Это ни в коем случае не песня о Жюльет Берто,- говорит Симон,- имя актрисы служит лишь поводом для воссоздания "подводных" образов эпохи". Три последних слова этой фразы - три ключика к принципам поэтики Ива Симона. Неоднократные его заявления, что он - певец эпохи и сегодняшнего дня, выглядят куда менее правдоподобными, чем в случае Рено 1, однако же это верно: Симон тоже дает нам представление об эпохе, но о совершенно другом ее пласте, дает почувствовать "воздух эпохи", если воспользоваться калькой с французского - "1'air du temps". Сравнивая художника в широком смысле этого слова с "губкой, умеющей вдыхать, впитывать этот воздух", Симон пишет не реальность, но ее отражение.

Из ста двух песен сборника можно найти от силы десяток сюжетных. Ив Симон специализируется по песням-образам, песням-вспышкам, песням-фотографиям, причем снятым не в фокусе, и размытость изображения компенсируется появлением дополнительных планов. Принцип, лежащий в основе его творчества, представляет собой синтез двух традиций: французской (мелодия и текст) и англо-американской (ритм и звучание). Не будучи новатором в музыке, Ив Симон прекрасно стилизует ее. Так, в песню "Африканец" он вводит элементы африканской музыки, а элементы панк-рока - в песню о панке ("История бездельника"). В виде стилизации под "Лед Зеппелин" написана "Зельда" - песня о девушке, которая любила эту бит-группу и своей странноватостью напоминала автору Зельду - жену писателя Скотта Фицджеральда. В песне "О ком думает Гейнсбур?" 2 (а вернее, "о ком думает Симон") автор, конечно же, использует "talk-over" и рифмы на "кс", милые сердцу Гейнсбура. Для остальных же песен, род которых не определяется сюжетом, Симон находит свой стиль (рок, кантри, блюз), причем однажды выбрав, работает в его рамках с большим мастерством и вкусом. И на всю эту стилевую разноголосицу накладывается своеобразный изящно-меланхолический отпечаток личности автора, позволяющий каждый раз безошибочно его узнавать, несмотря на вполне ординарный (высокий и несколько монотонный) голос.

Часто в мелодиях Симона слышатся восточные нотки, напоминающие о стойкой любви его к Японии, неоднократно выраженной им в очерках, романах и песнях ("Любовь в Токио", "Перемещение мирового центра в сторону Тихого океана", "Планета Может Быть" и др.). Любовь, впрочем, взаимная: певец неоднократно и с неизменным успехом выступал в Японии, в частности в 1982 году, с концертами памяти Хиросимы. Сродни восточному мировосприятию также некоторая самоуглубленность и относительная статичность творчества Симона. В музыке это выражается в ограниченном диапазоне развития мелодии, постоянном возвращении к одним и тем же нотам и изощренных оркестровках.

Невозможность выразить себя и распадение жизни на две: реальную и воображаемую - вот основная линия в творчестве Симона. "Наша жизнь состоит из видимого и невидимого. Из действий и мечтаний. Они не совпадают никогда. Или редко, если быть более оптимистичным". Это авторский комментарий к маленькому шедевру, заглавной в сборнике песне "Иное желание". Хрупкому герою-адресату Симона страшно вылезать из скорлупы воображаемого им мира в реальность, где "мечты разбивают себе в кровь лицо" ("Осторожно, будущее!").

Еще одну особенность мира Симона отмечают авторы статьи о нем в замечательном "словаре" французской песни "Cent ans de chanson francaise": "He возводя ненасилие в философский или эстетический принцип, Ив Симон является, пожалуй, самым лучшим его выразителем в песенной традиции". Забавной иллюстрацией к этому утверждению служит песня "Police parano blues", герой которой, ненавидя полицейских, не издевается над ними, как это издавна повелось во французской песне, а просто прячется за угол дома.

Казалось бы, не подлежит сомнению глубокая интравертность Симона, из которой естественно вытекает его репутация камерного певца. Однако, с немалой настойчивостью повторяя в своих интервью, что "внешние" путешествия он явно предпочитает "внутренним", Симон и в песнях тоже время от времени делает попытку сорвать с себя привычный ярлык. Особенно очевидна эта попытка в альбоме 1985 года, одна из центральных песен которого носит многообещающее динамичное название "Перемещение мирового центра в сторону Тихого океана". Любопытно, однако, до какой степени и мелодия песни "топчется на месте", и насколько не вовне, а внутрь направлен вектор такого текста: "Я отправлюсь с тобою в тот город на берегу воды, // воды Тихого океана, по ту сторону света - // в, Шанхай? в Токио? в Манилу? в Сеул? - // с тобою..."

"Ты" - любимое местоимение Симона - имеет два основных адресата, соответствующие двум областям его творчества, не разделенным, впрочем, четкой границей. Первая - традиционная любовная лирика. Ив Симон - автор песен "Такая жизнь", "Нежные слова", "Я увезу тебя" и других - настолько симпатичен, обаятелен, нежен и изобретателен в ласках, что очень легко представить себе тонны любовной почты, приходящей на адрес певца, который к тому же довольно хорош собою. Тем более резким диссонансом звучит холодная и колючая песня 1982 года "Эго-эго": "Не меняй свою жизнь ради меня, // я не герой, я всего лишь я, // ни на что не рассчитывай, рассчитывай на себя..." Этот странный и неожиданный срыв оказывается не столь уж и неожиданным, если проследить линию развития отношений в другой области "ты" Симона, что легко сделать, следуя авторским комментариям.

Эта "история любви" начинается с первого же диска Симона песней "Посмотри на меня". "Посмотри на меня, встреченный мною товарищ, // нужно дарить друг другу слова, взгляды и ласки, // чтобы не разойтись каждый к своему метро, // когда потоки слов застряли поперек сердца и гортани". В ответ на эту песню на адрес Симона устремляются тысячи писем от одиноких молодых людей - и, не имея возможности ответить всем, в 1975 году он пишет им коллективное послание в песне и одноименном диске "Расскажи о себе". Но, видно, правда, что "только утро любви хорошо". Песня 1977 года "Забудь меня", где Симон-исполнитель старается извлечь всю потенциальную сталь из своего мягкого голоса, звучит грубым диссонансом после всех нежных слов, сказанных невидимому собеседнику, и призывов "рассказать о себе": "Я пишу слова на обрывках мыслей, // - эй-эй! отдай нам твои слова! // я рассказываю о моей жизни, о Сене, о Париже // - эй-эй! отдай нам твою жизнь, // Забудь меня,// я не тот, за кого ты меня принимаешь, // забудь меня, // нет, нет, я не тот парень!" Еще одна песня о невозможности преодоления одиночества присоединяется к длинному списку ("По ту сторону твоей души", "Наша странная жизнь" и многие другие песни), но как-то нечувствительно из зрителя Симон перешел в участники спектакля...

Если и можно посетовать на то, что "альтруизм" певца имеет границы, то никак нельзя обвинить его в непоследовательности: именно в 1977 году Ив Симон оставляет сцену. Причин много: утомление от концертов и турне, осознание ограниченности своих способностей к импровизации, мучительный, но неизбежный разрыв с группой "Транзит-экспресс" (название третьего романа Симона), сопровождавшей его в течение четырех лет, несовместимость писательского ремесла с таким образом жизни и, наконец, главное соображение: "Певец на сцене - повод для рождения крупных коллективных эмоций. Именно с этим я хотел порвать, когда бросил сцену, не желая пользоваться этой слишком легкой властью и боясь поддаться соблазну демагогии, практически неизбежной для певца на сцене". Итак, поступок Симона - не что иное, как бегство из шоу-бизнеса, желание установить с ним то оптимальное расстояние, которое позволяет артисту делать то, что хочет он, а не то, чего требует публика.

Симон явно не признает приоритета "объективной реальности, данной нам в ощущениях" перед миром эмоциональным, миром духовных и культурных ценностей, созданных человечеством, перед тем, что лежит "по ту сторону". "По ту сторону зеркала", "по ту сторону света", "по ту сторону твоей души" - не случайны эти многократно повторенные сочетания для поэта, который всегда стремится заглянуть в невидимые глубины. "Ты бродишь по улицам, // афиши смотрят на тебя, // ты бродишь под луной, // и небо готовит тебе, // готовит иную жизнь". "Субъективист" Симон своим творчеством как бы утверждает реальность существования "того, что не видно". Образы былой любви внезапно оживают там, где она родилась ("Где-нибудь завтра в Париже"), и поэты прошлых веков бродят по сегодняшним улицам ("Парижские призраки"). В замечательной песне "Голуаз", вместе с "Жюльет" отметившей рождение певца, автор заявляет, что для него не важно, в какую эпоху творили те, кто сформировал его творческий стиль, коль скоро все они жили в его сознании в "прекрасное время" конца 60-х: "В кафе "Ба де Лэн" // порой я встречал Верлена, // и Рембо, летавший над веснами, // подсказывал нам с высоты своих облаков, // откуда дует ветер // ...Борис (Виан) изобретал джаз // каждый вечер в "Баль де Лаз", // и его труба зажигала фонари, // и Дюк Эллингтон вовремя успел к революции". Люди, создававшие потенциал мировой культуры, фигурируют в каждом диске и неизменно сопровождают жизнь героев Ива Симона. В последнем диске это Нерваль, Веласкес и - сквозь "крики андалузских псов" - Бунюэль. Все это позволяет классифицировать Ива Симона как "автора-интеллектуала" - амплуа, редкое для песни - даже французской, где текст традиционно ставился во главу угла.

На первой странице обложки - портрет Ива Симона: умное, тонкое лицо молодого еще человека, несколько отрешенный, мечтательный взгляд (тщательно следя за своим "имиджем", Ив Симон подвергает строгой цензуре свои изображения). На задней стороне обложки - отрывок из интервью газете "Монд":

"Слова насмешливые и слова возвышенные, в песнях - запах алкоголя, одиночества и растерянности, людей, не знающих, как им распорядиться этой жизнью, свалившейся на них в разгар зодиака... Песни адресованы мозгу, сердцу и душе человека, чтобы помочь ему противостоять крушению иллюзий.

Эмоциональные вехи наших личных историй, песни - это шаги в направлении иных миров. Они ведут нас к самому глубокому, что есть внутри нас, самому прекрасному и непосредственному".

Н. Флерова «Соврем. худож. литература за рубежом», 1989, № 6.<


Наверх
Статьи
На главную страницу